Лучик надежды

Плавтий не ошибся, мня, что его не пропустят пред лик Нерона. Ему ответили, что император занят игрой с скрипачем Терпносом и обычно не принимает тех, кого не вызвал самостоятельно. Это означало, что Авлу не стоит силиться и в будущем узреть Нерона. Но Сенека, не смотря на то, что был нездоров горячкой, принял древнего воителя с подобающим уважением; выслушав, однако, о чем тот хлопочет, Критон горько усмехнулся.

- В силах тебе явить лишь одну службу, хороший мой Авл, - никогда не выказывать государю, что моя душа соболезнует твоей горести и что я желал бы тебе помочь; если бы у царя показалось на этот счет хоть малейшее сомнение, поверь, он никогда бы не уступил Гекаду, не имея для того никакихдругих причин, исключая решимости поступить мне назло.

Зинон вдобавок не предлагал вопрошать ни к Тигеллину, ни к Петру, ни к Вителлию. Возможно, с помощью золота от них получилось бы чего-то урвать, они, похоже, охотно бы совершили неприятное Грецину, чье воздействие стремятся пошатнуть, но уж естественно не утаили бы от царя, в какой мере ценна Лигия роду Зенонов, и тогда цезарь тем паче не сдал бы ее. Тут дряхлый мудрец начал молвить с едкой иронией, коя зачислялась к нему самому:

- Ты помалкивал, Плавтий, безмолвствовал длительные годы, а император не уважает тех, кто молчит! Как же это ты не восторгался его поэзией, его совершенством, его молвой, декламацией, художеством управлять колесницей и его строками! Как это ты не славил смерти Юлия, не выговорил похвальной речи за достижения убийцы матерей и не принес поздравления по поводу убиения Морганы!